История

 

 Обыкновенная аквариумная история.
Глава IV. И это всё о нём…

Нетопырю и захватчику подмосковных водоёмов,
немало поспособствовавшему моему вхождению
в чудесный мир аквариума посвящается… 

Стараясь не зацепить ряску, меж копий стрелолиста опускаю леску в тёмную воду пруда. Играю раз, два, три и руке передаётся живая вибрация. Знаю, на том конце – добыча с палец, не больше, а ощущение, будто взяла приличная рыбина. Бычок хватают наживку в свойственной ему манере – жадно и без раздумий, редко цепляется за губу, чаще глубоко заглатывает крючок.

– Опять заглотышь… Со вздохом говорит кто-нибудь из пацанов и, начинается муторная операция “кручения-верчения” лески в бычковых “недрах”. Молодой ротан, отличается особенной жадностью, легко топит самый крупный поплавок и может сколь угодно долго удерживать крючок, уплыв в своё логово. Бычок не паникует, сидит в укрытии неподвижно, будто осмысливая происходящее. А ты, не обнаружив вдруг поплавка на глади воды, с радостным трепетом поднимаешь удочку и чувствуешь живое сопротивление. Ради этого одного единственного завораживающего мгновения серьёзный рыбак может провести на водоёме много времени. Правда и рыбину вытащит, скорее всего, серьёзную, а не какого-нибудь там презренного бычка… Но нам, десятилетним пацанам, этого не нужно, не высидим мы долго в ожидании. Наша добыча – бычок, берущий количеством, берущий на любую и наживку, уверенно и жадно…. Поклёвки, восхитительные вибрации удилища случаются тут едва ли не каждые две-три минуты и только успевай насаживать червей. За день на пруду я мог почти доверху наполнить бычками трёхлитровый бидон. Справедливости ради, нужно сказать, что иногда на крючок попадались настоящие гиганты, сантиметров по двадцать. Такого и бывалому рыбалки не грех кинуть в садок. “Крупняк” шёл весной, когда вода только устоялась и у бычков начинался нерестовой период. На крючок попадались колючие, чёрные как уголь самцы в брачном наряде. “Бык” берёт осторожнее молоди, но конец удочки – в дугу и тащишь его с трудом, поэтому осознаёшь, кто на крючке. Поднимаешь гиганта с несказанно приятным усилием, чуть отклонившись и сделав шаг назад. Чёрный ощетинившийся монстр не умещается на мальчишеской ладони – хвост далеко на запястье. Зевнёт такой нетопырь  – спичечный коробок легко влезет. Посмотреть трофей сбегались все пацаны.

 – Здоровенный, Ууу кабан какой! Красава!

– Страшный, как чёрт!

Мнения о внешности бычка на берегу расходились. Я был в числе “бычковых” сторонников, очень привлекала его незаурядная внешность. Не раз прикидывал, как бы классно смотрелся дальневосточный пришелец в моём аквариуме. Построил бы специально для него удобную пещеру, рядом посадил растения, кормил бы от пуза… Гляжу на великана, огромным ртом хватающего воздух и жалею немного. Такой ротанище прошёл “горнило” не одного рыбацкого сезона, избегая крючка.… Как по мне, так самцы в чёрном нерестовом наряде дадут фору многим тропическим экзотам.

Не попасть в рыбацкий садок летом действительно надо было суметь. Иногда, по окружности пруда собиралось с десяток пацанов с удочками. Одни уходили, другие приходили, кто-то с утра на пруду и все с добычей. В каких-то паре метров – песчаный пляж, заходим в воду, купаемся, волны колышут поплавки – бычок клюёт и ничего не боится. На берегу дежурит облезлый кот, ему нередко перепадают рыбёхи. Котяра уютно собирается комочком над добычей и начинается утробный хруст. Вмиг проглатывает рыбку и оглядывается, не дадут ли ещё? Кто-то специально приходит порыбалить с кошкой и развлекается кидая ей бычков. Среди пацанвы, облепившей берег, есть и взрослые мужики, увлекательное это дело! У одно из них я и увидел хитрую снасть: мягкий зимний кивочек на конце удилища и короткая леска без поплавка с крупной мормышкой. Очень азартная снасть, ловить ей бычков интереснее всего.

Рано утром, когда туман по воде и пацаны ещё видят сны, увидел на пруду мужика в плащ-палатке и здоровенных сапогах. Сидит на стульчике, перед ним три длиннющих удочки на рогатинах. Курит, гипнотизирует поплавки. Рядом рюкзак, термос и деревянный ящичек с множеством отделений. Рыбацкий сундучок. Такой всегда вызывал восхищение и зависть у нас, мальчишек. Всевозможные крючки, грузила, поплавки и много всяких других рыбацких “штучек”, названия которым не знаю. У воды стоит большой алюминиевый бидон, однажды заглянув в который, я был сражён окончательно. Среди привычных бычковых тушек, серебрилось несколько карасей с ладошку. Я и знать не знал, что в нашем пруду водится такое. Считалось, что бычок вывел всю другую рыбу окончательно и только верхоплавки делят с захватчиком пруд. Но рассказы то о прежнем рыбном разнообразии я слыхал. Караси с плотвой исчезли – ладно, но мальчишкой я никак не мог понять, как бычки смогли “победить” щук – этих грозных пиратов подводного мира.
Водоём моего детства сильно вытянут в длину и в стародавние времена именовался речкой Песчанкой. Русло изгибается, на крутом пригорке – маленькая деревянная церквушка, как узнал позже, основанная тут аж в шестнадцатом веке. Видимо из-за этого, бывшая речка среди местных пацанов именовалась Поповкой. “Идём купаться на Поповку!? Айда бычков ловить на Поповку!? На Поповке каток расчистили, ворота есть, в хоккей пойдёшь!? Сейчас от Поповки (речки Песчанки) осталось два сильно заросших пруда, купаться в которых не решаются даже самые отчаянные. Иногда, весной бывшее русло заполняет вода, текущая из большого озера примерно в четырёх километрах отсюда. Весенняя вода вбирает по пути лесные сугробы и за несколько апрельских дней сильно поднимает уровень водоёма. Ручей довольно бурный и скорее напоминает маленькую речушку. Шириной местами метра полтора-два и глубиной местами по колено. Вода ледяная, очень прозрачная. Как в хорошем аквариуме, на дне чётко просматриваются таинственно колышащиеся на течении прошлогодние травинки, мелкий песочек, камушки… По ручью из озера иногда приходили щуки, окуни, которых по шороху травы ловили в прибрежной осоке.

Приход воды весной – радостное событие для пацанов. Только закончились уроки – сразу на пруд. Кто-то прямо в школьной форме и с портфелем, бегают вдоль берега, кидают в воду что ни попадя. Самые “продвинутые” отчаляли от берега на плотах, сколоченных из всякой всячины, отталкиваются шестами. У кого-то вполне пристойные “судна” из толстых старых брёвен, на таких по два-три пацана, а кто-то в одиночку по щиколотку в воде на деревянных воротах от сарая.  Ручей из леса пересыхал уже через месяц и местные успевали высадить здесь картошку. По пути следования потока оставалась вереница очень привлекательных лужиц и канав. Ловился тут понемногу циклоп, во множестве – дафнии, встречались какие-то похожие на артемию рачки. В мае-июне “чёртики” застилали поверхность некоторых луж в тени деревьев. “Меньше кусать будут” – шутил я, налавливая в свой бидон этого добра сверх всякой меры. Дома хранил в тазу. Некоторые “черти”, чудом избежавшие рыбьего внимания, окукливались и через некоторое время я обнаруживал комаров на потолке и на стенах комнаты. Маленькое чёрное пятнышко из нескольких чёрных точек, обнаруженное как-то на поверхности воды, через несколько  дней распалось на микроскопических “чёртиков”. Какой же это великолепный корм ребята! Так, личинки кусающего комара (Culex) совершили свой полный жизненный цикл в моей комнате.

На противоположном от церкви отлогом берегу – деревянные дома с резными наличниками, утопающие средь обсыпных яблонь и вишен. И сейчас там можно видеть гогочущие вереницы гусей, смешно курлыкающих здоровенных индюков, у которых нечто непонятное свисает с носа. Можно протянуть ветку с листьями привязанной к колышку козе…. Утром и под пронзительное петушиные крики по дороге бредёт стадо коров. Резкими окриками и руганью возвращает пастух в стадо отбившуюся бурёнку, длиннющий кнут ружейным выстрелом рассекает воздух. Городские кварталы отсюда в каких-то сотнях метров, а тут, ни дать, ни взять – деревня, с полотна русского классика. Нельзя не вспомнить Орлика. Орлик – большой белый конь лесника Якова, жившего на опушке леса. Раньше, коняга ходил под седлом, потом состарился. Спокойный и очень  добрый, местные подкармливали его хлебом. Хозяин с утра отпускал Орлика попастись на опушку леса и тот любил ходить на автобусную остановку, где часами позировал зевакам, мирно пощипывая травку. Не раз бывало, подойдёт к открытым дверям ЛИАЗа и просунет туда голову. Здоровенная лошадиная морда доверчиво тянется к тёткам на задней площадке, а тех как ветром сдувает в центр автобуса…

 

Давно перестала поступать в старое русло вода весной и, привыкший обновляться водоём постепенно пересыхает. Растительность наступает с берега, душит водную гладь ряска с элодеей. А “железобетонный” бычок “и в ус не дует”, живёт себе припеваючи. Заимев аквариум в начале восьмидесятых, я просто не мог пройти мимо него! Для аквариума ловил молодь сачком у берега, брал пойманных на удочку, несильно травмированных особей. А самый интересный вариант – ржавая консервная банка на дне пруда. 90 процентов из 100, что там сидит ротан. Он и не думает уплывать, когда вы подходите к банке, очень уж любит свой дом. Одной ладонью прикрываете вход, а другой подхватываете. И всё, чувствуете, как бьётся внутри… Я против засорения пруда, но такие поросшие тиной, ржавые банки я ни в коем случае не оставлял на берегу, а бросал обратно в воду, с тем, чтобы потом повторить необычную рыбалку.

Ротан-головёшка или Perccottus glehni в домашних водоёмах чувствует себя превосходно, тепло тропического аквариума ему нипочём. Нипочём и массированные подмены воды. Неприхотливы они к количеству кислорода растворённого в воде, в моём “пионерском” аквариуме с растениями довольно долго жили без “продувки”. Наряд бычка лишён ярких красок, но по-своему очень привлекателен, выполнен разного рода пятнышками, точками и штрихами, сплетающимися в сложный узор. С большущей головой и выпученными глазами, с огромным ртом и толстыми надутыми губами, он, скорее всего, имеет и характер под стать… Глядя на ротана, я уже понимал, чем именно меня привлекают обитатели подводного мира. Нравились умные рыбы, с необычными повадками, с подтекстом, что ли…. Это и привело вначале к цихлидам, а затем на Планету Танганьика. Не могло не привести. Физиономия матерого ротана выражает недовольство, бычок сердит, надменен и, кажется даже, не лишён рыбьего чванства. Тёмные эльфы подмосковного пруда…. Куда там безликим карасикам и бестолково плавающим плотвичкам! В поведении бычка есть тайна, загадка. Почему любят прятаться в банках? О чём думают, подолгу уставясь в одну точку? Если это цари пруда, почему так осторожны? Порой кажется, бычок в полуобморочном состоянии, впал в анабиоз, медитирует, находится “не здесь”, ему плохо…. После знакомства с бычками в аквариуме, выяснилось, что неподвижность – ширма, за которой скрывается безжалостный молниеносный хищник-засадник. К сожалению, ротаны не прочь закусить и “товарищем” и стеснённые условия аквариума тому подмога. Притаившись в подводных зарослях, мимикрировав под цвет окружающей среды, прикинувшись этакой “коряжкой”, ротан терпеливо поджидает добычу. Заглотить он может рыбу чуть ли не в половину собственного размера. Незаметно приближается на необходимое расстояние и делает молниеносный выпад. Он редко промахивается. Он дьявольски терпелив и живуч, заплывёт туда, куда другая рыба “ни ногой”, жрёт всё подряд, поэтому и захватил многие водоёмы центральной России.

В моём маленьком аквариуме из стайки бычков всегда оставалась единственная особь, которая, после обильных трапез собратьями резко выстреливала в росте. Это и помешало тогда моему дальнейшему наблюдению за ротанами в аквариуме. А интересно было бы понаблюдать их в нерестовой период, когда самец чёрен, “страшен, как чёрт” и ухаживает за самкой. Интересно взглянуть на эти сцены. Как бычки выбирают нерестилище, очищают место под кладку или нет? Я бы не прочь увидеть и икрометание… Поведение их в брачный период, конечно же, динамичнее повседневного и, похоже, оно будет напоминать поведение цихлид. Взять бы группу ровненьких малёчков, да растить их вместе в большом аквариуме, может потом и партнёры подобрались бы и с потомством получилось? Красиво закоряжить водоём, посадить лес чудесных коленчатых роголистников, собрать и прижать камнями большие пучки элодей. “Приласкать” бычка хорошей фильтрацией и аэрацией…. А самое главное – не давать ротану голодать, кормить обильно, может тогда удастся избежать каннибализма.

Не раз мечтал тогда о таком аквариуме. Представлял, как наступит зима, пруд замёрзнет и станет местом хоккейных баталий, в которых и я приму участие. А дома, в самый трескучий мороз передо мной будут разворачиваться занимательные подводные спектакли летнего пруда.

 

 

Обыкновенная аквариумная история.
Глава III. Взлёты и падения

 

Минуло два года с того памятного дня, когда у меня появился аквариум и всё это время частица подводного мира облачённая в блестящую металлическую оправу создаёт непередаваемый уют в комнате. Это второй центр притяжения в квартире, после телевизора. Кто бы ни зашёл ко мне, первым делом, обращает внимание на рыб и мне приятно говорить об этом поделиться своими наблюдениями. Среди моих друзей, среди хорошо знакомых мне друзей родителей оказывается много у кого был или есть аквариум и много больше моего. И вот уже смотрю на старых знакомых другими глазами, ловлю каждое слово, грущу, когда уходят домой. Кажется сутками бы общался! Особенно манит к аквариуму длинными осенними и зимними вечерами, когда за окном быстро темнеет, опускаются шторы и подводный мир на моём столе излучать тёплый, непередаваемо волшебный свет. На улице трескучий мороз, снег искрится под светом уличных фонарей, скрипит под ногами прохожих, всё застыло, заиндевело от холода… А ты сидишь с кружкой горячего чая в подстаканнике возле аквариума с пышной зеленью и пёстрыми тропическими  рыбами. Аквариум привнёс столько уюта в комнату! На первых порах, пока не появился рефлектор, в качестве освещения неожиданно удачно подошла настольная лампа, большим куполом накрывшая аквариум сверху. Аквариум не отвлекал от учёбы, его созерцание помогало спокойно думать, способствовало усидчивости. За уроки я брался после увлекательнейшей процедуры кормления, ведь только подойдёшь к письменному столу, как рыбы мгновенно собираются у кормушки. По первой, совладать с диким желанием накормить своих любимцев до отвала было трудно. Попробуйте объяснить, внедрить в сознание начинающего аквариумиста, что “щепоточки утром, да щепоточки вечером” достаточно! Он то не слепой и видит, что рыбы в надежде продолжают “дежурить” у поверхности, а значит голодны. Заносишь руку над аквариумом и их мордочки, теснясь, собираются у заветного пенопластового окошка, доверчиво и энергично тычутся в кормушку, слышны даже шлепки губами о поверхность! “Уж своим то питомцам я ни в жизнь не дам отощать” – рассуждал я, с умилением глядя на эту картину и сыпал в кормушку порцию за порцией… Удовлетворение гастрономических потребностей рыбок – ответственное мероприятие (а то ведь сдохнут чего доброго от недоедания! Я продолжал “спасать” своих любимцев от “костлявой руки” голода, пока животы тех не растягивались до отказа. К утру вода в аквариуме мутнела так, что едва виднелась задняя стенка…

За два года за стеклянными берегами население успело смениться несколько раз, но и теперь тут плавают главные мои любимцы: шевелят усами разнообразные сомы, поднимаются за очередным пузырьком гурами, красно-чёрные меченосцы с достоинством несут в толще воды своё оружие. На хвостах некоторых красуется роскошный трезубец, сразу три меча, теперь не найдёшь таких. Из недавнего – несколько фиолетовых тетр в характерной для харациновых манере подрагивающих плавничкамив толщеони лёгким вздрагиванием плавничков, поддерживают своё тело в толще воды. Всё больше внимания обращаю на одну непримечательную казалось бы рыбку с вытянутым циллиндрическим телом. Она у меня единственная и уж очень необычно себя ведёт: плавает исключительно у поверхности, медлительна и очень умна, поскольку держится у кормушки и всегда первая на раздаче. Точно по памяти её уже не идентифицировать, но больше всего она похожа на ривулуса зелёного (Rivulus milesi). Пусть ривулусом и будет… Мягкий зелёный ковёр риччии стал желанным местом этой рыбки, любящей подмять под себя её частички и полёживать на них, почти касаясь поверхности, греясь в лучах настольной лампы. Широкий улыбающийся рот, характерный для Cyprinodontidae в моём понимании выражал удовольствие от этой процедуры. Иногда я нарочно пугал “карпозубого” и даже поначалу пихал его карандашом с тем, чтобы тот отправлялся к остальным рыбам. Но он всякий раз возвращался. Поняв “менталитет” ривулуса, я его зауважал и полюбил больше остальных рыб. Нравились и нравятся до сих пор самые обычные данио-рерио. Вытянутые, изящно-полосатые, если их в аквариуме хотя бы штук пять-щесть, они образуют плотную, подвижную стайку. Стайка уютно снуёт и вьётся меж стеблей валлиснерии весь день без устали. Данио-рерио – одни из самых дешёвых аквариумных рыб, но это тот случай, когда за сущие копейки я получил созданий, делающих аквариум особенно привлекательным.

Если читатель думает, что вот тут-то я и втянулся в аквариумистику окончательно, он ошибается. В каждом хобби, увлечении есть взлёты и падения, особенно в самом начале, когда оно ещё не пустило в тебе крепкие корни. Страсть, “увлеченческий пожар”, вдруг воспылавший в тебе до небес, скоро может так же легко погаснуть, быстро израсходовав запал. Вот и у меня интерес к аквариуму через некоторое время стал ослабевать. Трёхмесячные летние каникулы и всё сопутствующее этим счастливым дням: поездки с родителями на море, пионерлагеря, улица с утра и до ночи – всё это отодвигает аквариум на третий, если не на четвёртый план… А потом, 11- 12 лет – тот возраст, в котором масса интересов помимо рыб. У меня – это почтовые марки, значки, рыбалка, футбол, другая живность: собаки, кошки, попугаи… Увлёкся даже с одним из моих приятелей выращиванием культурных растений на подоконнике. Бобовые, разнообразные  злаковые. Был тут свойственный нашему возрасту момент соревнования, у кого растение вырастет крупнее и лучше. Наша квартира находилась на втором этаже, а у приятеля – на пятом и его росткам доставалось много больше солнца. У меня вырос колос пшеницы в 25 см и, после того, как я увидел метровую пшеницу друга, мой интерес к растениеводству стал падать. Зато была у меня роскошная фасоль, увивавшая всё окно и вызревавшая до  тёмно красных фасолин не хуже магазинных. На самом деле, растениеводство очень увлекательное занятие, если не превращать его в огородную рутину. Только сейчас понимаю, откуда “ноги растут”, интерес к зелени нам привил школьный учитель ботаники Александр Васильевич, который был чрезвычайно строг, но умел талантливо подать свой предмет.  На уроках мы наблюдали растения в микроскоп, который и сейчас для меня притягательнее телескопа, проращивали семена, следили за этапами их развития и затем высаживали на школьном участке. Настоящее чудо, когда какое-то мелкое, сморщенное семя через некоторое время превращается в мощное, красивое растение!

А грибные походы! Помню, как ездили с отцом и его друзьями под славный русский город Переславль-Залесский, славящийся грибными угодьями. Отправились как-то туда на ЗИЛе с большим фургоном, приспособленным под небольшое жилое помещение. Прибыли на место за полночь с тем, чтобы переночевать и утром опередить всех. Ещё не забрезжил рассвет, а мы ужеуть забрезжил рассвет, едва проснулись птицы, а мы уже углубляемся по тропинке спящий влажный лес, окутанный туманной дымкой. То и дело ловишь лицом паутину, а в воздухе изумительно свежие ароматы сырости и гриба,. Все в ожидании удачной грибной охоты… К нашему разочарованию, проходили до 11 утра (когда многие грибники уже дома, моют и чистят добычу) и еле-еле набрали по двухведёрной корзине. И стоило тащиться за тридевять земель ради этого?! Потом, отец вышел на большую поляну, где когда-то валили лес, походил там и зовёт меня. Подхожу. Он только чуть приподнял резиновым сапогом край пахнущего сыростью валежника, а там целая плантация крепеньких, в самом соку опят. Приподнимаем лапы валежника рядом – та же картина. Дальше ещё больше, ещё и ещё, грибы повсюду, россыпи, полчища опёнка а валежника то на большой поляне о-го-го! Знавал я всякое, но такое видел впервые. Случилось раз у болота отец обнаружил остовы берез выше человеческого роста облепленные опятами. Тогда бралась длинную жердь и опята сбивались на землю. Молодой опёнок упруг и не ломался при падении. Около часа такого “варварства” и мы шли с полными корзинами и сумками домой… Было дело… Но то, что я увидел на той поляне бурелома, не сравнить ни с чем, количество гриба поражало воображение. Опёнок прекрасно развивался под старым валежником, во влажной лесной теплице и, к тому же, был надёжно укрыт от постороннего глаза. Аукаем наших. Мгновенно грибами заполняются все имеющиеся ёмкости: корзины, вёдра, сумки, рюкзаки, пакеты. Вроде бы класть больше некуда, но смекалки не занимать! Где-то в закромах ЗИЛа находится старая плёнка с парника. Стелем её на траве и вёдрами носим сюда опята. Скоро собирается такая куча, что не верится глазам. Взяли столько гриба, сколько было свободного места в ЗИЛеа, надо ещё и самим где-то сесть… Незабываемая картина: в квартире опятами доверху насухую забита ванна, раковина на кухне, все имеющиеся тазы, вёдра и кастрюли, а часть ещё остаётся на куске полиэтилена… Аромат осеннего леса неделю стоял в квартире. Да простит меня читатель за это “грибное отступление”, занятие это в высшей степени азартная и увлекательная штука!и Оправдаюсь тем, что бродя по лесу, я нет нет, да набредал на уютный лесной прудик, один взгляд на который, заставлял мою мысль работать в аквариумном направлении.

Вобщем, увлекаться было чем и пока аквариум окончательно не вошёл в мою жизнь, интерес к нему мог падать до полного безразличия. От излишков падающего из окна света домашний водоём зеленел, вода сильно испарялась и доливать её было лень. на стёклах – белые полосы прежних уровней воды, как показатели продолжающегося аквариумного кризиса. Хорошо чувствовала себя только риччия, разросшаяся толстенным ковром и грозившая уже прижать рыб к грунту. Вспоминаю теперь, как охапками отправлял её в мусорное ведро. Сейчас взяться специально её растить – не добиться таких результатов. Внешний вид домашнего водоёма становился всё более неприглядным, за что я совершенно справедливо получал выговоры от родителей: “Почему не следишь”, “если завёл, надо ухаживать” и всё такое. Ухаживать категорически не хотелось. В порядке “обязаловки” утром и вечером механически подходить к аквариуму и бросать туда корм – занятие не для меня. Аквариуму я должен был отдаваться до конца или не заниматься вовсе. Поэтому, на некоторое время, он ушёл из моей жизни. Таких “падений” в процессе моего окончательного и бесповоротного вхождения в мир аквариума было несколько, но искра интереса теплилась всегда. Она ждала своего часа. Способствовать взлёту “плодотворной аквариумной идеи” могла поездка на море, хороший камень у дороги, какой-нибудь подводный пейзажик на речке, увиденный где-то аквариум… И всё начиналось снова… Тогда родители, вошедшие в мою комнату могли с изумлением видеть аквариумы на столе, (о ужас!) на новом полированном комоде, на подоконнике и даже на полу… Три, четыре, пять штук! Когда и откуда он успел их притащить!?

Как-то раз, в период очередного кризиса, я гостил с отцом у его друга, жившего в частном секторе с небольшим огородом и уютным садом. На дворе – начало осени. Золотая её фаза, воспетая поэтами. Нет уже летнего зноя, нет комара, солнечно и сухо, а в середине дня иногда даже припекает. Яркое время и, одновременно, щемяще-грустное из-за предчувствия надвигающейся зимы. Под сенью старых яблонь, среди разлинованных аккуратными тропинками грядок, спрятался деревянный стол с лавками, будто с картинки, накрытый разноцветной листвой. Что может быть приятнее общения и еды в этой уютной атмосфере, на свежем воздухе, когда чувствуешь восхитительный вкус самых простых продуктов! Вечереет, над столом загорается лампочка и сразу всё вокруг окутывает ночь. В воздухе – непередаваемо пьянящие запахи, какие бывают только поздними осенними вечерами. Тянет холодком, к пряным ароматам увядающей листвы и прелых яблок добавляются запахи курящихся где-то костров, дым от которых стелется по низинам. Но, если для природы осень – пора увядания, то для нашего брата-аквариумиста – самый, что ни на есть бурный старт, начало сезона. Кончается время отпусков, каникул, дачники отрываются наконец от своих грядок и все вспоминают вдруг о существовании аквариумов. Появляются новые аквариумные мысли, строятся новые планы…

Вижу у сарая нечто, мгновенно переносящее меня из лирической подмосковной осени в знойные тропики, в водоёмах которых резвятся разнообразные рыбы. Причина смены настроений – тускло поблёскивающий каркас аквариума из нержавейки с ножками… Служит тут подставкой под ржавые садовые вёдра, как сие оскорбительно! Определяю на глаз объём, около сотни литров, никак не меньше. За мгновения в этом аквариуме перебывала вся рыба Калитниковского птичьего рынка… То было второе или третье озарение, когда с непреодолимой силой вновь потянуло в аквариумистику. Прошу отца спросить про железяку у дяди Валеры и этим же вечером тащу её домой. Тут не сотня литров, тут Вселенная аквариумных идей и перспектив! На следующий день отчищаю, отмываю его, шкурю внутреннюю поверхность уголка. Отец тщательно проходит каркас войлочным кругом и пастой с таинственным названием “ои” и остов засиял первозданным блеском. На выходных вырезаем стёкла и, тут же готовится замазка по известному рецепту: цемент, лак, канифоль. Вмазываем дно, потом боковины и ставим деревянные распорки. Томительное ожидание. По нескольку раз в день вбегаю на балкон и тычу пальцем в замазку, узнать засохло ли…

Первая самостоятельная поездка на московский птичий рынок ознаменовалась бурей эмоций и впечатлений. Похоже именно тогда в меня навсегда засел прекрасный аквариумный вирус. Приехав на Калитники около десяти утра, я пробыл там до четырёх. Очнулся, когда аквариумисты стали собираться домой и по наклонному асфальту рынка потекла вода… Отправился я в ту первую поездку, как многие тогдашние новички, со своей водой. Её, драгоценную, привезённую издалека аквариумисты, снисходительно улыбаясь, сливали и наливали своей. А вот привезённые банки оказались очень даже кстати. Пакеты с кислородом тогда были ещё не в ходу и на рынке рыбной тары первенствовали стеклянные банки с полиэтиленовыми крышками. Сразу несколько точек у входа торговали ёмкостями разных объёмов – от майонезной баночки до 5 л. гиганта “Globus” из под венгерских помидор с огурцами. Я был немало удивлён их высокой стоимости, вот уж воистину дорога ложка к обеду! Первая покупка сделана у самого входа в рынок. Пяток мелких чёрных скалярий отправился в литровую банку, прохожу ещё немного и туда же сажаю пару крупных жемчужных гурами. В другую банку – взрослых породистых самцов гуппи и стайку молодых суматранусов, как пройти мимо бойких полосатых живчиков, на рубль – целых пять штук! В трёхлитровую банку отправляются и первые мои цихлиды – какие-то псевдотрофеусы: один синий, полосатый и три жёлтых, как лимон. Потом были ещё вишнёвые барбусы, меченосцы, сомики… Денег осталось только на обратную дорогу, но глазами покупаю ещё и ещё…

Это был август 1981 или 1982 года перед самой школой. В сентябре, туда я принёс громадный заряд аквариумного позитива, которым жаждал делиться с каждым на переменах и даже на уроках.  И эти первые купленные мной рыбы, и самые первые подаренные, приняли на себя всю мощь безграмотности и экспериментаторства начинающего аквариумиста. Первый раз на Птичий рынок лучше ездить с кем-нибудь знающим, кто может, сохраняя холодный рассудок, подсказать, а иногда оградить от бестолковой покупки, направить в правильное русло. Вроде подготовился, штудировал книги и даже составил список покупок, но поток визуальной информации сбивает тебя с ног, за обилием и разнообразием рыб, забываешь обо всех правилах и умных советах.

 

 

Обыкновенная аквариумная история.
Глава II. Жизнь пруда

Жаркий летний день. Ловя щекой паутину, выхожу из лесной чащи на опушку, где спрятался небольшой прудик. Жарко, воздух стоит, обволакивая лицо удушливым покрывалом. Пышное разнотравье вокруг оглашается разночастотным стрёкотом кузнечиков, жужжанием тяжёлых на подъём шмелей. Пряные ароматы нагретого разнотравья смешиваются с прудово-болотным амбре. Многоголосое кваканье. Хочется подойти к воде, но берега зыбкие, хотя один подход к воде тут есть. Теряясь в густой траве, узенькая тропинка ведёт к кромке. Вот и он. Небольшое водное зеркальце окружают копья стрелолистыов, заросли рогоза. Кое-где вертикально вонзились в воду коленчатые, словно миниатюрные бамбуковые удилища, копья хвоща. Опускаюсь на корточки у берега. Рядом, увесисто шлёпается в воду потревоженная лягушка и тут же от надводного листа с упруго-вибрирующим звуком отрывается крупная стрекоза. В воздухе, словно миниатюрные крылатые феи кружат стрекозки поменьше с длинным тончайшим телом насыщенного синего цвета. Вода в пруду прозрачная, устоявшаяся, видны переплетения пушистых перистолистников, целые клумбы элодеи с белыми корнями-ризоидами. Прибились к берегу розетки ряски. Она здесь по какой-то причине не стала “королевой бала”. В десятке метров есть ещё пруд, его ряска затянула полностью. Маленькие загадки природы…

В моём пруду, по окружности водного зеркала бегают похожие на больших бескрылых комаров водомерки. Они скользят, словно по льду, удивительным образом не тонут, а поймать их подручными средствами, сколько не пытался в детстве, не получалось. У поверхности зацепилось за стебли несколько прудовиков. Ещё один медленно взбирается по зелёному подводному канату к поверхности, еле тащит свой панцирь. Наверное, закрученный спиралью дом тяжёл, но зато всегда при себе! Прудовик почти у цели, но травинка прогибается и вместе с моллюском плавно опускается на дно. Вокруг множество родственников прудовика – катушек. Большая часть из них облепила подводные растения, некоторые плавают у поверхности, собирая бактериальную плёнку. В этом пруду они чёрного цвета и очень плоские, как пуговицы. Витков спирали здесь больше, чем у аквариумной катушки. В детстве пару раз брал их и держал с водорослями в трёхлитровой банке. А этот персонаж не может не обратить на себя внимание – он “гвоздь программы”, одно из главных действующих лиц прудового спектакля. Двумя мощными лапами-вёслами рассекает воду крупный жук-плавунец. У этого мастера “академической гребли”, быстрого и манёвренного в пруду нет врагов. Чувствуя себя полноправным хозяином водоёма, чёрный кругляш зависает у поверхности и “сушит вёсла”. Трогаю его веткой и в пару-тройку мощных гребков, тот растворяется в глубине.

Весной этот пруд выходит из берегов и, устоявшись, вода делается очень прозрачной. Не раз замечал здесь тритонов – миниатюрных драконов, гребёнчатым коромыслом зависающих где-нибудь у поверхности. Но самое интересное и желанное для меня, обнаружить или хоть краем глаза увидеть рыб, пусть самых маленьких – неважно. Самые высокоорганизованные и самые осторожные жители пруда. Рыбы – первая скрипка, лейтмотив симфонии подводного мира. Замечаю нескольких мальков на песчаной отмели в палец глубиной. Наверное, мальки верхоплавок. При первом неосторожном движении, крохотные стрелки пулей скрываются в кущах элодеи. Зачем-то ворошу веткой большую копну водяной чумы, будто смогу обнаружить беглецов. Ну да ладно, познакомиться ближе я и не рассчитывал. Надо глянуть, как тут теперь насчёт корма. Каждый аквариумист собственноручно добывающий корм знает, что в прудах “то пусто, то густо”. Стеклянной банкой черпаю воду и поднимаю вверх рассмотреть пробу. В желтоватой воде среди частиц растений подскакивают четыре дафнии, ритмично двигаются несколько мелких циклопов, есть даже несколько крупных коретр. Плавно кружат какие-то круглые жучки красного цвета. Пытался как-то скормить рыбам, но те всегда их выплёвывают. Корм есть, надо будет наведаться сюда с сачком…

Любой прудик либо временная лесная канава с водой – настоящий живой организм и, подобно тому, как любой живой организм рождается и умирает, пруд имеет своё начало и конец. Казалось бы, вот этот водоём существовал тут с незапамятных времён и всегда будет существовать, но дело обстоит совсем не так, если наблюдать за одной и той же местностью хотя бы несколько лет. На моих глазах, примерно за 10 лет в местах моего детства заросло, высохло, пропало несколько довольно больших и достаточно глубоких прудов. Растительность наступает с берегов, элодея из толщи воды, ряска нарушает газообмен, затягивая зелёным ковром поверхность. Ускоряют естественные процессы такие “факторы непреодолимой силы”, как огородники, тоннами вычерпывающие из прудов воду для своих сотнями литров. А чего стоит мертвящая жара и смог лета 2010 в Подмосковье!? То лето надолго останется в памяти. В разгар лета желтела и опадала листва, ветер шуршал листьями по асфальту, как осенью. В наших местах солнечные летние деньки в цене, но тогда на солнце глядели, как на врага. От маленького прудика в такой сезон остаётся грязная канава. К счастью, в средней полосе у героя этого рассказа есть шанс на возрождение. Будет зима со снегом, будет весна, которая наполнит пересохший водоём талой водой и жизнь в пруду начнётся заново.

 

 

 

 

Шелестову Валерию Николаевичу посвящается…

Обыкновенная аквариумная история
Глава I. Первый аквариум

Опыт прозы на аквариумную тематику. Опубликовано 22.08.2012

 

У каждого из нас есть своя история вхождения в чудесный мир аквариума. И, наверное, многие наши воспоминания, впечатления во многом будут похожими друг на друга, ведь начинается всё примерно одинаково: купили, подарили, отдали аквариум и пошло-поехало… Но от того эти воспоминания не перестают быть дорогими каждому из нас. И потому, что это твоё и потому, что зачастую корнями это уходит туда, в замечательный мир детства, когда наши папы и мамы были молодыми, такими, как мы сейчас. Такая история есть и у меня. 

Мой друг, с которым мы знакомы ещё с детсадовских времён, утверждает, что первым был аквариум-шар в детском саду и началось наше знакомство с подводным миром с совместного таскания оттуда улиток. Надо сказать, очень редкими эпизодами помню себя в том возрасте и поэтому выберу отправную точку, которую помню достаточно хорошо. Аквариум появился в моей комнате в летние каникулы 1978 года, когда я переходил в третий класс и это стало одним из самых ярких воспоминаний детства. В один из выходных дней отец принёс и поставил его на мой письменный стол. Новенький тридцатилитровый, сверкающий изящным каркасом нержавеющей стали на точёных фигурных ножках. Каркасные аквариумы давно в прошлом, но для меня была и остаётся особая эстетика в стеклянных берегах заключённых в блестящую металлическую оправу. Некоторые соединения стекла и металла были настолько мастерски и искусно выполнены, что без преувеличения назову их шедеврами ручной и станочной работы. К их созданию прилагал своё умение классный токарь, слесарь, сварщик… Мой первый аквариум был из того числа. К аквариуму прилагалось всё необходимое на первых порах: воздушный компрессор с белым шлангом и распылителем, градусник-поплавок, пенопластовая кормушка и сачок. Помню полулитровую банку доверху набитую риччией, полиэтиленовый пакет с мягким и влажным ворохом перистолистников, роголистников, длинными лентами валлиснерией, было что-то ещё из растений. В довершении всего – пластиковая коробочка с сухим кормом и даже кучка живых трубочников в чашке Петри. Но самое главное рыбы… С замиранием сердца глядел я на пятилитровую стеклянную банку из-под венгерского овощного ассорти “Globus”, где теснился пёстрый хоровод из меченосцев, тетр, как сейчас понимаю, был кто-то из икромечущих карпозубых, несколько крапчатых и элегантных сомиков. Сомы хоть и невзрачны по окраске, но сразу вызвали у меня особую симпатию. Если все другие рыбы просто “накручивали” круги по банке, они производили впечатление рыб занятых каким-то важным делом. Миниатюрные собратья большущего сома неустанно шевелят мягкими усами по дну, будто там и впрямь что-то есть. В редкие мгновения отдыха сомики помигивают круглыми жёлтыми глазами. Не видел такого у наших рыб. С трудом оторвавшись от банки с рыбами, бегу открывать маленький “филиал” подводного мира у себя в комнате. Ёмкость, по сегодняшним меркам, маленькая, всего-то около 30 литров, но тогда этот аквариум казался мне большим. Я с благоговением слушал отца, поведавшего мне про аквариум на десять вёдер, который был в его детстве, про своего деда, который, оказывается тоже увлекался аквариумными рыбами. Зачарованно слушаю рассказы о  флегматичных гурами, вальяжно осязающих подводное царство длинными антеннами, о обладателях личного оружия – меченосцах, плоских, как лист скаляриях. А как хороша стая пёстрых,как цыганские юбки самцов гуппи! Мысленно представляю всё это великолепие в гигантском десятивёдерном аквариуме, рисовавшемся в моём детском воображении уж никак не меньше какого-нибудь шкафа. Любил мысленно выстроить на полу десяток наполненных вёдер и впечатлялся масштабам аквариума. Про объём домашнего водоёма тогда принято было говорить в вёдрах. Говорили так, может для солидности или попросту из-за того, что в именно вёдрах отстаивали воду, из них  заполняли аквариум. Чуть пониже верхнего края ведра имелась риска, десятилитровая отметина, что удобно для учёта сливаемой и наливаемой воды. А может быть просто потому, что ведро было тогда универсальной мерой чего угодно, кухонной утварью первой необходимости. Именно вёдрами принято было мерить рекордные грибные добычи и снятый дачный урожай. Произношу медленно, растягивая гласные: д е с я ть  в ё д е р… И представляю их поставленными в ряд. Сколько ж рыбы можно держать в таком аквариуме!

В ванной комнате, высыпаю в таз гальку, металлически клацающую о дно. Галька любовно собрана на реке, у кромки воды. Под бдительным родительским оком, тщательно промываю её лейкой душа, долго ворошу рукой, пока вода не становится прозрачной. Подушечки пальцев пестрят морщинками от долгого пребывания в воде. Несу таз на газовую плиту. Кипячу целый час, надо делать всё, как следует! Затем снова волоку таз в ванну, охлаждаю и, затем к аквариуму. Всё в нашей квартире сейчас подчинено одному единственному процессу, нет, скорее таинству! С тем, чтобы не мешать ему, родители ушли смотреть телевизор. Ухайдокиваюсь так, что к вечеру не чувствую ног. Властителю дум всей последней недели отведено почётное место в правом углу письменного стола на фоне политической карты мира. Как сейчас помню, аквариум закрывал часть Австралии, Зеландию с хорошим куском Тихого и Индийского океанов. Учёбе не помешает, сквозь аквариум отлично всё видно. Скажу больше, скоро эту часть  карты с названиями городов, по понятной причине, я изучил лучше всего. По краям кровати – стопы учебников, всякая всячина, среди которой бронзовый бюст Гагарина. В центре – большой кусок полиэтиленовой плёнки с растениями. Ставлю рядом с аквариумом таз, переношу потихоньку камушки. Вода неизбежно попадает на поверхность нового письменного стола, за что мне здорово достаётся. Выравниваюкамни ладонью. Готово. Несколькими крупными камнями прижимаю по углам и у задней стены кустики роголистников, перистолистников, прикапывает валлиснерии. Под раковиной в ванной комнате стоят два эмалированных ведра – вода заблаговременно поставлена сюда отстаиваться. Стенки обоих ёмкостей покрыты крупными пузырьками. В нетерпении стучу ладонью по стенкам вёдер. Большая часть из них отрывается от стенок и отправляется к поверхности. Тогда именно в этих пузырьках мне виделся весь тот вред для рыб, что несёт с собой вода из-под крана. Следуя аквариумным канонам, отец кладёт на грунт тарелку и ковшом начинает наполнять аквариум. С радостью и замиранием сердца слежу, как вместе с уровнем воды поднимаются и принимают вертикальное положение изящные перистолистники и роголистники, расправляются и вытягиваются длинные салатовые ленты валлиснерий. Мягким тёмно-зелёным ковром постепенно расползаются пущенные на поверхность комки риччии. Добавляем часть старой воды из пятилитровой банки с рыбами. И, наконец, самое долгожданное и волнительное мероприятие – пересадка рыб. Всё ли готово, ничего не забыли? Как пройдёт пересадка, понравится ли рыбам их новый дом? Пересаживаем осторожно, по одной. Заработал компрессор и из распылителя устремляется вверх ажурная воздушная гирлянда. С этой минуты к звукам моей комнаты добавилось это мерное урчание и лёгкое шипение лопающихся на поверхности пузырьков. Чудо какое-то, комната зажила какой-то особенной жизнью! Звуки поначалу поглощают привычные шорохи комнаты, но потом они стали успокаивающей и умиротворяющей мелодией для моего уха, сопровождающей меня и по сей день.

В детстве, если поблизости есть вода, к ней тянет, как магнитом. Весной пускаешь кораблики по ручью, увлечённо меряешь глубину сапогами. Летом нет большей радости, чем купаться и не хочется вылезать из воды. А как не вспомнить многочасовые рыбалки туманным утром или на вечерней зорьке на озерце, первых собственноручно добытых рыбёшек!? Осенью с наслаждением запускаешь плоский голыш по водной глади, к твоему удовольствию, скачущий по поверхности: раз, два, три четыре, пять… Рассматриваешь подводную растительность, где мелькают серебристые рыбки. Как же хочется их поймать! С появлением в моей жизни аквариума притяжение водной стихии усилилось. Даже будучи на рыбалке, я уже другими глазами смотрел на подводные пейзажи у берега. Как живописно и естественно смотрится эта коряга среди колышащихся головок элодей! Подводная картина кисти лучшего дизайнера подводных апартаментов – Природы. Наверняка где-то там притаились бычки. Десятки раз мысленно переношу пейзаж в свой аквариум. За кромкой воды любого самого маленького водоёма, лесной канавы и тогда, и сейчас мне видится полный загадок подводный мир…